Эмилия Деменцова

Мир – театр! Театр военных действий. Персонажей здесь превращают в исходящий реквизит.

В спину здесь не кричат – стреляют. Не бутафорски, на поражение. Не прячась за кулисами. На юру. Героев убивают не антигерои. Эпизодические лица, статисты движут действо, ведут его к развязке. Развязывают руки, — нечистые, жадные, непропорционально длинные, ибо по локоть в крови, и кровь все прибывает…

Ремарки здесь важнее реплик: немые действуют, прочие резонерствуют и рисуют афиши.

Сюжет стар, если не вечен. Он бродячий, но к нам пришел навеки поселиться.   Сюда, где любят лишь «подобную новизну», схожее с уже известным — ремейки.

Сцена здесь широка и обильна. Ее удобряют людьми. Мертвецов не хоронят. Ценят их как массовку. Как образец. Ему подражают. Возводят в систему, в биомеханику, в привычку.

Цветы здесь растут для венков. Белые ленты чернеют от гноя и мрака.

Мир – театр. Наш мир – параллельный прочим, не путный, а «своепутный», — идущий своим последним путем. Под похоронный гимн. Положа правую руку на сердце – хватаясь, унимая сердце. Сжимая левую руку в кулаке. «На миру и смерть красна» — мудрость наших мертвецов. Заповедный напев.

«Четвертую стену» здесь не разрушить. Давят и стены, и со всех сторон. С давних пор. И никак не подавятся.

Спектакль, в котором стреляют, никак не выйдет из репертуара. Он аншлаговый. Бенефисный.

А если это только репетиция? Прогон? Проба?

Повторение – мать учения. Тяжело в учении – легко в …

«Автора!», «Режиссера!». Зрители требуют.

К суду.

В виде исключения – не только к суду истории, но уголовному суду. Хочется при жизни увидеть наказание за смерть. А пока…

Зябко. Глухо. Жутко.

«Театрон»http://teatron-journal.ru/antrakt/mnenie/item/2575-vne_teatra.html