Правильный ответ засекречен

26 июля, 2026 Без рубрики

Как московский ДКЭ экзаменует журналистскую совесть в Год единства народов России

ЕГЭ отгремел, но экзаменационный зуд в стране не утих, вот и меня потянуло на самоэкзаменовку. Выбрала «Журналистику» на портале Добровольного квалификационного экзамена – ДКЭ. ДКЭ – московский проект оценки профессиональных компетенций. (https://dke.moscow/) Предлагается тестирование более чем по 70 специальностям в семи направлениях – от инженерии и цифровых технологий до услуг и креативных индустрий. Есть «лёгкий» уровень – до 70 вопросов – и «сложный» – до 100. Положение обещает, что каждый вопрос имеет однозначно определяемый правильный ответ. Набрал больше 55 процентов – получи сертификат. Обжалование результата не предусмотрено, правильные ответы после экзамена не показывают. Вам ставят балл, но не говорят, где вы ошиблись. То есть учиться на своих ошибках невозможно, можно только почтительно верить, что ошиблись именно вы, а не автор вопроса. Особенно это удобно, когда вопрос спорный, варианты двусмысленны, а составитель неизвестен.

Среди вопросов мне, например, попался такой: «На этой неделе отмечается годовщина событий в городе Ходжалы, Нагорный Карабах, когда во время штурма погибли несколько сотен мирных жителей. Какое название для произошедшего будет корректным?» Предлагалось выбрать:

«Расстрел» – ведь люди погибли, и именно так об этом пишут в Баку, где проходит траурное шествие;
«Военная операция» – ведь военные выполняли свой долг, и об этом можно прочитать в армянских СМИ;
«Трагические события» – ведь Армения и Азербайджан по-разному смотрят на случившееся.

Тут я перестала отвечать, у меня появились вопросы к составителям.

Ждём-с! Как встречать праздник, если никто так и не пришёл

25 мая, 2026 Без рубрики, Разное

Скоро. Когда-нибудь. В следующем году. После праздников. В жизни каждого есть собственный Годо – расплывчатый образ спасения, перезагрузки, начала настоящего. Под конец года особенно ясно чувствуешь странное состояние, вроде бы всё уже было – разговоры, новости, планы, тревоги, – но при этом кажется, что главное ещё впереди. Что вот-вот что-то произойдёт. Что наступит момент, письмо, решение, знак. Мы живём в режиме «почти»: почти конец, почти начало, почти перемена. Сэмюэл Беккет однажды превратил такую ситуацию в театральный шедевр. Уже 70 с лишним лет на сцене два чудаковатых бродяги день за днём ждут некоего Годо – загадочного спасителя, который обещал прийти завтра, но так ни разу и не заглянул ни на огонёк, ни под ёлку. Сегодня название пьесы «В ожидании Годо» стало крылатым выражением, символом вечного ожидания без результата. Все мы поневоле живём в режиме «Годо». Бесконечно обновляем новостные ленты, почту, мессенджеры в надежде на решающее известие, сообщение, глобальную новость, пусть и нет никаких гарантий, что они вообще придут. Такое интернет-поведение – чистый Беккет: мы сидим, говорим себе «ещё минутку – и хватит», но продолжаем ждать у экрана, как Владимир и Эстрагон под своим одиноким деревом.

«Жизнь»: Пронзительная драма о рождении и смерти семьи и искусства

4 мая, 2025 Без рубрики

Рецензия на трехчасовую кинопоэму Маттиаса Гласнера о вечном и увечном.

Пожалуй, никогда еще выход зарубежного фильма в российский прокат не был столь жизнеутверждающим. В буквальном смысле. Фильм немецкого режиссера, сценариста и музыканта Маттиаса Гласнера в оригинале называется «Умирание». В России же кино получило, казалось бы, прямо противоположное имя – «Жизнь». Редкий случай, когда «адаптированный перевод» оказывается точнее оригинала. Жизнь здесь предстает как ежедневное угасание и как парадоксальный эпилог смерти. Редкое по пронзительности и чистоте эмоций кинополотно режиссера,  посвятившего свою очень личную работу «родным – живым и мертвым».

Россия и Вьетнам: созвучие культур – культура созвучия

3 июля, 2024 Без рубрики

В Москве состоялась торжественная церемония открытия Дней вьетнамской культуры в России.

Ад потребительства в спектакле по «Кукольному домику». Отмена cancel culture и другие тренды Театральной олимпиады-2023 

28 мая, 2023 Без рубрики

Мы видим перед собой жертву века потребления и ложных стремлений к мнимым идеалам, которая одновременно является манипулятором и лицедеем.

Международная театральная олимпиада в этом году проходит в Венгрии с 1 апреля по 1 июля. Ее создатель — всемирно известный греческий режиссер Теодорос Терзопулос — открыл фестиваль спектаклем «Нора» по пьесе норвежского драматурга Генрика Ибсена «Кукольный домик», которую современники считали «манифестом феминизма». Театральный критик Эмилия Деменцова побывала на премьере и рассказывает, как режиссер трансформировал драму о свободе личности в злободневную историю о ненасытности человека и мнимых идеалах эпохи потребления, каким образом в спектакле раскрывается актерская телесность, что объединяет норвежскую драму с античной трагедией, кто представляет Россию на театральной олимпиаде и как фестивалю удается победить «культуру отмены».

Залезть в голову женщины и, поняв ее, вскрыть тайну мироустройства. Владение этим искусством в очередной раз доказал Теодорос Терзопулос, чей спектакль «Нора» (Attis Theatre) открыл фестиваль MITEM в рамках международной Театральной Олимпиады, проходящей в этом году в Венгрии и откликающейся по всему миру. Эта первая нота под названием «Нора» задала тональность всей программы фестиваля. В ней слышится резкий крик боли, видится красота отчаяния, ощущается энергия времени, которое играет с человеком, и человека, подчиняющего себе время в предлагаемых обстоятельствах театра. Это очень яркая нота программы, звучание которой не просто заглушить. Но, несмотря на слово Олимпиада, здесь нет духа соревнования или конкуренции. Напротив, программа не разделила, а объединила мастеров театра в едином порыве заявить слово в оглушающей агонии дня сегодняшнего.

С апреля по июль 400 театральных компаний из 58 стран посетят Венгрию, чтобы наперекор всему нетеатральному мраку подарить праздник света, яркий, как свет софитов и горящих любовью к искусству глаз.

Это не «Нора» Ибсена‌, но «Нора» Терзопулоса. Революционная пьеса норвежского драматурга «раздета» здесь до «нелюбовного треугольника», составленного Норой (София Хилл), ее мужем Хельмером (Антонис Мириагос) и ее шантажистом поневоле Крогстадом (Тасос Димас). Текст первоисточника сокращен, но дописан, очищен от лишнего и наполнен личностным. Из него изъято ощущение хрестоматийности, как и удалены приметы феминисткой повестки, накрепко приклеившейся к пьесе о женщине, которая решает уйти от мужа и детей в самостоятельное плавание в поисках себя.

Большинство постановок героизировали Нору или рисовали образ жертвы, при этом утверждая, что ставят героиню — собирательный образ женщин — на первое место.

Читать дальше

“NORA”: PRESENT CONTINUOUS HELL

28 мая, 2023 Без рубрики

Written by Emiliia Dementsova | 25th Apr 2023 | Adaptation, Greece, Review, Theatre and Gender, Theatre Olympics 2023

Attis Theatre: «Nora.» PC: Johanna Weber.

Get inside a woman’s head and, by understanding her, unravel the mystery of how the world works. Theodoros Terzopoulos, whose play Nora (Attis Theatre) opened the MITEM festival as part of this year’s Theatre Olympics in Hungary and which has resonated around the world, proved once again to be a master of this art. This first note of the program, entitled Nora, seems to set the tone for the festival’s forthcoming program. In it one hears a sharp cry of pain, one sees the beauty of despair, one senses the energy of time playing with man and man subjugating time in the proposed circumstances of the theatre. It’s a very striking note of the program, the sound of which will not be easily drowned out. But despite the word Olympics – there is no spirit of competition or rivalry here. On the contrary, the program is not divided, but unites the masters of theatre in a single impulse to make a statement in the deafening agony of the present day.

Man of the word
and Guardian of childhood

8 января, 2022 Без рубрики

…Children holding hands, dancing around a crocodile, surrounded by frogs, from which jets of water gush out. A wartime photo of this fountain, taken in Stalingrad, went around the world, becoming a sign of the turning point in the Second World War. The fountain, built as an illustration to one of Korney Chukovsky’s fairy tales, became a symbol of joy and laughter that would return to the streets previously gripped by war fever. The children would have their childhood back and so too would the world have its future.

“Long live the children, all the children in the world”. Chukovsky’s lines became the basis for the life and work of this author, who gave many generations that which he himself had been deprived of. A childhood.

“As an illegitimate child, deprived even of a nationality (What am I? A Jew? A Russian? A Ukrainian?) I felt I was the most unfinished, unfathomable being on earth.” Chukovsky was able to turn this spiraling helix of philosophy into an unprecedented reveal of his brilliance. Poet, writer, essayist, critic, translator, linguist, literary critic, journalist, citizen, the most read, published, declaimed by readers. From Two to Five, the title of his unparalleled book, which contributed to the study of child psychology, it is all about him.

This writer not only of brilliant texts, but also of his own destiny, even invented his own name, hiding under a pseudonym the insults and humiliations that accompanied the fate of this illegitimate child. The literary and journalistic career that opened to him, thanks to his friendship with Ze’ev (Vladimir) Jabotinsky, the future national hero of the State of Israel, who first discerned in him the writing talent, allowed him to begin a new life under a new name. His mother’s surname – Korneychukova – he split in half, using it in his creative work, and then officially, in his passport, the one whose name is known since infancy. He changed his date of birth: born on March 31, 1882, he has always celebrated his birthday on April 1 – April Fools’ Day – the day of laughter, which he loved to dedicate to others.

“In the child’s mind, happiness is the norm of life”, – wrote one whose childhood was spent working to help his mother (fishing, putting up posters, painting fences) and self-education (expelled from gymnasium, he wanted to make his way in life no matter what it took). Accustomed since childhood to hard work, Korney Ivanovich became one of the most indefatigable authors. He devoted sixty-two years of daily work to literature. A man of the regime, he got up at five in the morning and went to bed at nine in the evening, not succumbing to the temptations of hanging around.

One day at a flea market in Odessa, Chukovsky discovered a teach-yourself English book. Pages torn out of it did not embarrass the young man. For his diligent cramming he was soon rewarded, on the recommendation of Jabotinsky, with a journalistic trip to London. To his utter amazement, it turned out that the Englishmen were speaking to him in some other English, and seemingly refused to understand him. It emerged that Korney did not know transcription and pronounced English words according to the principle ‘as it is written, so it is heard’. He immediately got into books and mastered the language, which introduced him to the world of Dickens and Thackeray and to the position of catalog copyist at the British Museum library. Could he have known that a few years later he would be the one to introduce the texts of Whitman, Kipling, Wilde, O.Henry, Twain and many others to his fellow countrymen, and to receive the mantle of Honorary Doctor of Letters from Oxford University?

Ever the compelling storyteller, he knew how to turn the most commonplace episode into a fascinating tale. For example, more than once he recalled how, after the Oxford homage, while walking around London, he saluted the monument of King George V, at whose reception he had visited in 1916.

“I’m used to meeting monuments of my friends in Moscow: Mayakovsky, Repin, Gorky, Blok…” The man of the era, he was familiar with the greatest personages of the century from Conan Doyle to Chaliapin. That is why this writer’s diaries to this day are an irreplaceable historiographical source.

Chukovsky was truly a “Citizen of the Word”. “Literature is absolute”, – he asserted. The word was his idol, and he himself was not only the master of the word but was able to never falter on his own. Throughout his life, Chukovsky, who retained an interest in world literature, always preferred to listen or read any translated text in its original language. He was once given a book in Yiddish and began to study the language letter by letter. The sound of words for him was inseparable from their essence, aura, and perception, which is why Chukovsky’s poetic texts have a signature melody and rhythm.

Behind Chukovsky’s laurel wreath one can see a crown of thorns, although he himself preferred to wear a crown of feathers, like the Indians, organizing the best children’s holidays in the legendary village of Peredelkino, where his shadow still roams and a unique library for children is still alive; one which the writer built at his own expense and donated to the state. Chukovsky survived his three children, hunger and poverty, arrests, literary persecution, oppression by the censors. He survived without losing his faith in the best in mankind, in truth and in justice. He sheltered Aleksandr Solzhenitsyn, defended Joseph Brodsky, helped Anna Akhmatova and other disgraced writers with money and participation in their fates, paved the way for young talent, clamored, patronized, supported and worked and worked, and worked.

At the end of his life, Korney Ivanovich grieved that his work addressed to children overshadowed all his other works of over fifteen volumes, from profound literary studies of the works of Nikolay Nekrasov, Alexander Blok and the futurists to numerous texts on translation and linguistics such as “A High Art”. Indeed, Chukovsky could well be considered the grandfather of storytellers; a giant Chukosha (as he was called by children for his tall stature and giant heart), the father of Moydodyr and Barmalei, The Mukha – (Fly) – Tsokotukha (a new kind of fly was indeed named after her) and Doctor Aybolit.

A rare author can be proud of so many characters that have become household names, and whom have experienced many incarnations in illustrated reprints and screen adaptations. It was Chukovsky, who called his Moydodyr, “cinematography for children”, who first formulated the precepts of children’s poets, regardless of the language they wrote in. His whirlwind poems play with children’s imaginations; they are dynamic, spectacular, and brimming with adventure. Therefore they do not lose their relevance; instead they have become the strings and ribbons that bind generations together.

Korney Chukovsky and his characters outlived their detractors and critics, along with the forbidding stamps of the time. They tried to destroy them, like the circulation of the Bible for children that he initiated (in it the author had to hide God under the pseudonym Wizard Yahweh, and all mentions of Jews were excluded because of censorship) and Moydodyr, which allegedly offended the feelings of proletarian chimney sweepers. But time passed, and monuments were erected to them (as to the fighter for purity, The Washbasin the Great – Moydodyr ), the main one of which is not made by hand. Chukovsky’s texts resound and respond to this day: in family gatherings, over cradles, in kindergartens and schools, at teacher training colleges, at literary institutions, in memories and certainly in hearts. A writer and connoisseur of children’s souls, even after his passing, Korney Chukovsky remains as he once called his work on language, our inexhaustible wealth – Alive as Life.

Emiliia Dementsova

Прекрасное жестоко

25 ноября, 2021 Без рубрики

«Жестокие игры» в Театре им. Моссовета

Стоки жизни, токи времени, победивший TikTok… «Жестокие игры» в Театре им. Моссовета не просто название подзабытой пьесы Алексея Арбузова, но новый жанр нового художественного руководителя театра — Евгения Марчелли. Спектакль, длящийся два с половиной часа, имеет подзаголовок: «жестокие игры в двух часах». В них лишь полчаса (включая антракт), кажутся, лишенными безжалостного режиссерского взгляда на сцену и все ценное (обесцененное) за ее пределами.

Первый спектакль нового худрука на Основной сцене имеет особую сверхзадачу. Пусть в начале сезона «Под крышей» режиссер и поселил «Фрёкен Жюли», но на то сцена и основная, что выбор сценической основы спектакля на ней воспринимается как основание ближайших лет жизни театра. Евгений Марчелли не впервые обращается к «Жестоким играм», но, вероятно, впервые они обретают смысл декларации. «Жестокость» — т. е. беспощадность в воплощении собственного замысла и «игра» — акцент на игровой природе исполнения — надежные столпы спектакля. Станут ли они достойным фундаментом для театра — вопрос времени. Оно у Марчелли есть и он его чувствует.

Будущее театра — театр будущего. Манифест исследователей Гарвардского университета о новой трансмедийной сцене 

10 ноября, 2021 Без рубрики, Театр

В манифесте исследователи группы futureStage Metalab Гарвардского университета рассказывают о возможном трансмедийном и транскультурном будущем театра и сцены, создавать условия для которого нужно уже сейчас

Театр можно сравнить с коллайдером. Каждый прожитый день как бы заново конструирует его, настраивает на новый лад, новую волну эмоций. Каждый прожитый день форматирует спектакль театра согласно своим приоритетам, эмоциональному фону и психологическому настрою. Театр всегда жил благодаря существованию возможностей обмена, мобильности. Со дня своего зарождения он был открыт для оборота практик, мыслей, сознания, действия. Это платформа для общения, обмена идеями, партнерства. При этом яркая идентичность и культурные корни каждого народа не теряют здесь своего значения. Театральные культуры встречаются, сталкиваются, взаимодействуют…

Исследовательская группа futureStage Metalab Гарвардского университета опубликовала манифест театра будущего, в котором рассматриваются трансмедиальные и метамедиальные изменения в технологиях и их применении в изменившейся постпандемийной театральной ситуации.

Это крайне интересный текст, адресованный не только узкоспециальной аудитории, но самому широкому кругу лиц, «обществу спектакля», в котором активно действуют не только специалисты в области создания спектаклей, но авторы и разработчики проектов в области виртуальной и/или дополненной реальности, видеоигр, гибридных шоу, сочетающих живое исполнение с ARG, AR, VR, социальными сетями, фильмами и т. д., инноваторы, политики, спонсоры, зрители… Эпоха постпандемии показала, что без этих моделей и инноваций трудно достичь глобальной устойчивости и доступности театра во всей полноте этого слова.

Новые вызовы и ожидания в отношении средств массовой информации, культуры и присутствия в быстро меняющемся гиперсвязанном мире активно влияют на пространство театра.

Междисциплинарная команда ученых и экспертов в рамках серии конференций futureStage, проводившихся в течение 2020 года, поставила задачу выявить и отобразить изменения, произошедшие (происходящие) в период пандемии и рассмотреть их не только как проблемы, но как возможности для новой конфигурации сценических пространств, городов, общественных мест. Сравнивая и анализируя лучшие практики и ключевые идеи в различных областях,

Исследователи планируют ежегодно выпускать манифест/отчет, который может послужить справочным материалом, приглашением к деятельному разговору и источником вдохновения для правительств, учреждений культуры и организаций искусства по всему миру.

Предлагаю вашему вниманию мой опыт перевода первого манифеста futureStage 2021 года, положения которого для кого-то прозвучат тревожно, для кого-то маняще, спорно или ультимативно. Очевидно и несомненно здесь то, что речь идет не о футурологии и мечтах/кошмарах о «дивном новом мире», но о реальности, разворачивающейся не только перед нашим взором, но нами самими. Здесь и сейчас.

О месте театра в будущем, о виртуальных пространствах и технологиях, о стриминге как новой культурной среде, о минимизации углеродного следа от исполнительских практик, о требованиях завтрашнего дня к актерам и режиссерам, о перспективных профессиях и угрозах, переосмысленных в возможности, — Манифест сцены будущего, играть на которой придется каждому из нас…

Спойлер: пережевывания катаклизмами и пандемиями театру, тому самому, что основан на «переживании „здесь и сейчас“» не грозят. Он уж точно, вопреки кривотолкам и преждевременным похоронным речам, и нас переживет. Вот и ядром театра будущего назначена концепция «живое+», стало быть театру предписано «быть живым, живым и только, Живым и только до конца».

COVID—BREVIS, ARS—LONGA

6 ноября, 2021 Без рубрики, Театр

Written by Emiliia Dementsova | 5th Nov 2021 | Adaptation, Covid-19, Review, Russia

«Autumn Sonata.» Charlotte — Marina Neyelova, Eva — Alena Babenko. Moscow Sovremennik Theatre. Photo by Elena Sidyakina.

It’s trite to write about how hard it is to live from lockdown to lockdown; from one mask change to another; from vaccination to revaccination. Yet life consists of platitudes. It is trite to write about the important role that theatre plays—even when talking of online theater—in overcoming psychological barriers, in motivation, and indeed inspiration. The theatre is a breath of fresh air that you breathe in freely, without fear, masks or unpleasant consequences.  And air is life. The theatre, in my opinion, really needs a word. Silent theatre too. And these words are always in The Theatre Times. Wise, correct, timely, relevant, honest, and artistic words. Words that are not inferior to performances.  The mission of The Theatre Times and its founders is fully manifested in the current era of theatrical calm. Premieres, viewers, discussions – there could have been more, but Melpomene is forced to submit to Hygeia.

In the most critical moments of the pandemic, The Theatre Times continued exploring theatre issues and helping its authors, encouraging them even. The staff of this magazine are not only professionals, but also sensitive, responsive, caring people. Forgive these notes of praise and anniversary speeches, for these are not artistic fiction, but a fact, one to which I am a witness.  The Theatre Times celebrates its fifth anniversary. The fifth anniversary. A beautiful tender age. It’s not much, but if you think about the achievements—from festivals to multimedia projects—you realize that The Theatre Times has more than twenty-four hours in its day. The theatre has its own laws, which are not always subject to the laws of nature and reason.