Эмилия Деменцова

Верой и правдой: 7 незабываемых ролей Нонны Мордюковой

7 декабря, 2025 Кино

«Простая история» (1960)

К 100-летию великой русской актрисы.

Воительница, былинная дева-богатырь, удалая некрасовская женщина, которая и коня на скаку… и в горящую избу… Не то чтобы сил с избытком, да просто рядом не находится сильных. Опоры нет, вот и приходится все брать в свои руки. Когда думаешь о Нонне Мордюковой, на ум приходит образ древнегреческой кариатиды, статуи-колонны, сильной женщины, не познавшей роскоши побыть слабой. В ее фильмографии нет блеклых и проходных ролей, каждое ее появление на экране захватывает внимание и сердца зрителей. Народная и родная Ноябрина (имя, данное при рождении) стала недосягаемым образцом естественности и природной неподдельности. Одна из планет названа в память о ней, и свет ее звезды не угасает на экранах по сей день.

Об асфальт

4 марта, 2024 Кино

«Господа, я предлагаю тост за матерей, которые бросают детей своих», – провозглашал герой пьесы Островского «Без вины виноватые». Полнометражный дебют режиссера Ирины Бас по сценарию Наргиз Багирзаде напоминает кинотост по тому же поводу. После него, однако, предполагается не распитие вина, а упоение виной, чувством вины. А по сюжету еще и невинностью.

Если бы гоголевская невеста решила подклеить к «Разбитым зеркалам» с Широй Хаас фильм «Алиса не может ждать» Наталии Мещаниновой, да окунуть это все в «Я не вернусь» Ярославы Пулинович, поместив в центр всего этого девушку с красными волосами, а-ля бунтарка Вилл из «Чародеек», и в довершении щедро вмешать в этот микс все приметы и штампы фильмов на тему «Трудно быть молодым», то получится «Детка». Фильм о «брошенности» матерью и жизнью, заброшенности комплексов и невыплаканных болей, выброшенностью на обочину печали и место-времени. Это очень личное и очень женское кинополотно, окунающее публику в месиво обид на весь мужской пол, до потолка. В фильме нет положительных мужских персонажей, а тот, кто пытается стать лучом в этом темном царстве (персонаж Степана Белозерова) сер, слаб и никчемен в попытках выбраться из оплаченного родителями кокона дорогого авто и квартиры с панорамными окнами.

Из маленького города в утробу Петербурга попадает героиня Маши Мацель Даша в поисках своей матери (Виктория Исакова), которая воспитанию дочери предпочла музыкальную карьеру, а, по сути, сбежала от мужа-консерватора, ассоциировавшего искусство и дома для публики (театры, филармонии и прочее) с публичными домами. Когда дочь исподволь заговаривает с отцом (Алексей Фаддеев) об актерском поприще, он советует не идти окольными путями, а напрямик податься в проститутки…

Даша целуется на прощанье с любимым псом и после выпускного «надевает» свою юность и ворох юношеского протеста и обид навыпуск. Сменив задуманную ее отцом для нее жизненную колею и внешний вид, (Даша делает модную стрижку в известном питерском салоне) героиня остается без денег и не находит иного способа заработка, как продажа девственности. С куплей-продажей не все идет гладко, как и с выстраиванием отношений с биологической матерью. Испытания новым городом, новым самоощущением и чувствами сочетаются с вступительными испытаниями на актерский факультет. Любопытен выбор героини – Хлебников и Хармс, «Заклятие смехом» и «Автобиография». Читая эти фрагменты, героиня проживает свой внутренний монолог, свои комплексы и боли. Так и фильм «Детка», выглядит как сублимация «болей, бед и обид». Кино– и театральная терапия голосит здесь с экрана, заглушаемая разве что адовым круговоротом города.

Один из персонажей этого фильма – Петербург. И это мог быть лишь он. Не потому только, что рабочее название фильма «Летом асфальт теплый», а в Москве, где изначально должно было бы снято это кино, все одето в плитку. Петербург, хотя и простужен всеми ветрами, дух Достоевского отсюда не выветривается. В «Детке» камера Александра Демьяненко красноречиво и многоцветно передает атмосферу нового дна старого города. Города, в котором век за веком занимают бывшие доходные дома все те же «желтобилетные» героини романов «больной совести нашей». Исподнее города рифмуется с теменью со дна душ его обитателей.

«Детка» не обещает приятного просмотра. Здесь много антиэстетичного, нарочито грубого, отталкивающего. И на всем лежит, как в старой песне, «след от мужских обид». Есть в нем и претензия на «исповедь дочери века», но есть и неприкрытая правда жизни, которую мы стараемся не замечать, переводя взгляд с грязного на величественно-достопримечательное. Купающееся в чувстве вины, это кино вслед за его героиней предлагает зрителю черный променад, в котором Даша, желая наказать родителей, ищет способ наказать себя. А кто ищет, как известно, найдет. В предсказуемой, но рабочей сценарной схеме все рефлексии и погружения на дно души разрешаются очень простыми, бытовыми проявлениями. От алкогольного угара до света звезд, которые ярче светят, если смотреть на них со дна колодца. А значит надо на это самое дно опуститься. Если даже в одной недавней громкой экранизации герои не заслужили свет, то надо барахтаться во тьме, барахтаться, чтобы выжить, – транслирует экран. Где-то бал у сатаны, а где-то будничный адский угар клубов, подворотен и задних сидений авто. Петербург здесь собирательный образ места, в котором по Вознесенскому «Бьют женщину»: «Бьют женщину. Блестит белок./ В машине темень и жара. / И бьются ноги в потолок, / как белые прожектора!»

Самым пронзительным и страшным фрагментом фильма, оказываются не эпизоды телесности, а бодрый и «смеянствующий смеяльно» фрагмент диалоговой игры персонажей на тему «За что я ненавижу родителей?». Юность обменивается друг с другом взаимным перечнем претензий к собственным родителям. Даша винит мать за ее отсутствие, а ее друг обвиняет собственную мать за слишком активное присутствие в его жизни. Крайности сталкиваются и находят оправдание собственной шаткости и неуверенности в жизни в грехах отцов. Юность, не находящая ничего лучше для заработка, чем продажа вещей и себя на интернет-аукционах, выносит приговор «поколениям сверху». Слово в данном эпизоде оказывается сильнее кадра: Наргиз Багирзаде – выпускница мастерской выдающегося автора Рустама Ибрагимбекова.

«Бьют женщину. Веками бьют, / бьют юность». В финальной сцене фильма две побитые и каждая по-своему обесчещенные мать и дочь, лежа на асфальте, приходят к окончательному примирению. И асфальт теплый, и отношения потеплели, и струящаяся кровь тепла. Жизнеутверждающие строчки песни на стихи Вероники Тушновой, завершающие это кинополотно, – «А знаешь все еще будет» – звучат здесь как издевка, или, что не помешало бы фильму,– самоирония. Фильм «Детка» можно «заклять смехом», сведя его сюжет к логлайну из миниатюры Жванецкого, в которой дама с собачкой: «обнюхали столбы, бегали знакомиться, лаяли на чужих, отдались безобразному облезлому псу на пустыре. Всё перевидели, всё пережили и побежали домой перекусить»… Откровенность здесь подменила искренность, но, как бы то ни было, это убедительный, хотя и не убеждающий режиссерский дебют, выгодно или нет, но отличающийся от новинок отечественного проката.

SNOB https://snob.ru/profile/403979/blog/3060797/

«Вечно молодые»: зернистые воспоминания о Париже 1980-х, театре и воспитании чувств

30 мая, 2023 Кино

Четырехкратная обладательница премий «Давид ди Донателло» Валерия Бруни-Тедески все увереннее ощущает себя на режиссерском поприще. Актерская школа, научившая ее находить эмоции для ролей внутри себя, оказалась уместна и на сценарно-режиссерской ниве: как и в фильме «Замок в Италии» она отталкивается от собственных биографических витиеватостей. В основе ее новой киноновеллы, отмеченной в Каннах номинацией на «Золотую пальмовую ветвь», – «школьные годы, чудесные», проведенные в овеянной легендами и сигаретным дымом театральной студии Патриса Шеро (знаменитого актера и режиссера кино, театра и оперы). Собственно оригинальное название фильма напрямую отсылает к Театру Нантер-Амандье, но поскольку потенциальная зрительская аудитория шире, чем кружок искушенных театралов-франкофилов, прокатчики сумели отыскать название поточнее. Оно вторит квантово-волновому дуализму фильма, в котором есть и волны времени, и частицы человеческих судеб, и физика, и метафизика, – словом и чувством на экране завладевают «Вечно молодые».

«Дон Жуан»: Мольер, Моцарт и феминизм

10 декабря, 2022 Кино

Меланхоличная драма Сержа Бозона о ловеласе в эпоху #MeToo.

Постпандемийный Дон Жуан образца 2022 уже не тот… Яркий хрестоматийный герой-любовник, перенесенный со страниц Мольера на киноэкран стараниями Сержа Бозона, оказался глотком кислорода. В том смысле, что он тоже без цвета, вкуса и запаха. Мировые катаклизмы и суета сует эпохи #metoo  ослабили его мужественность, подавили маскулинность и истончили натуру. Настал час расплаты: обольститель с длинным шлейфом соблазненных и оставленных на себе ощутил уныние покинутости. Если в одном месте убыло, в другом прибыло, и новый Дон Жуан по Бозону оказывается жертвой сильной, самодостаточной женщины, выработавшей иммунитет от мужских обид. Представленный в секции «Каннские премьеры» в уходящем году, «Дон Жуан» стал любопытным, но необязательным опытом деконструкции канон ического опыта, усвоению которого способствуют музыка, французский флер и великолепные актерские работы Виржини Эфира, сыгравшей в фильме пять (!) характерных ролей.

Изучавший математику и философию Серж Бозон, похоже, решил поверить алгеброй гармонию. К истории о чувствах и сомнениях, театре и жизни он подошел со скальпелем и линейкой, выверяя геометрию кадра и аккуратность углов. Его «Дон Жуан» сложен не из сюжетных перипетий, но из отдельных мизансцен, каждая из которых вопит своей манерностью и театральностью. Это продиктовано тем, что главный герой фильма Лоран – актер, исполняющий роль Дон Жуана на сцене, и после того как его бросила невеста, продолжающий играть и в жизни. Ведомый наваждением потерянной любви, Лоран в исполнении Тахар Рахима в каждой встреченной им женщине видит черты своей возлюбленной, и потому пытается соблазнять и властвовать, до той поры, пока жизнь и сцена вновь не сведут его с той самой. Той одной. Отвергнувшей.

«Перевернутый» Дон Жуан имел все шансы вызвать каскад эмоций от скупой мужской слезы до удовлетворенных улыбок некогда покинутых женщин, да и Тахар Рахим вполне успешно подражает повадкам Тома Круза, но, перефразируя мудреца Михаила Жванецкого, это тот случай, когда пьеса закончилась на час раньше фильма. Меланхоличный, растянутый фильм убаюкивает публику, погружая ее в сладкий французский сон, в котором едва ли захочется задаться пульсирующими в нем вопросами о хитросплетениях отношений полов, тонкостях актерской профессии, в которой, порой, реальность и сцена сливаются, и о великой силе музыки способной предсказывать и преобразовывать сущее. Вместо этого зритель наблюдает за одержимостью и депрессией главного героя, который любит одну, но влюблен во многих, а более всего в себя. Мы видим Лорана, раз принявшего предложенный режиссером образ и постепенно подмечаем, как маска врастает в личность, подменяя в ней актерскую и человеческую индивидуальность.

«Дон Жуан» Бозона следует свойственному его стилю принципу инверсии. В его «Тип Топ» женщины примеряли на себя мужскую профессию, а в «Миссис Хайд» и «Франции» его героини то открывали в себе мужские качества, то выдавали себя за мужчин. В «Дон Жуане» предпринята попытка сломать шаблон и поместить прожженного героя-любовника в непривычные для него обстоятельства жертвы. Здесь бросает не он, а его. Но поднимаясь над сюжетным конфликтом, зритель обнаруживает, что Дон Жуан не жертва женщины, но лишь своих поступков. Опустошенный и покинутый в финале он, быть может впервые, ощущает самое себя, освобожденное от сценических и социальных масок.

Если и стоит отважиться потратить время жизни на «Дон Жуана», то, прежде всего, ради отточенной игры  Виржини Эфира, с легкостью перевоплощающейся в вереницу женских образов и архетипов. Сбежавшая невеста Жюли в жизни и мольеровская Эльвира на сцене, она мастерски подмечает малейшие детали в поведении партнера. Ее героиня видит измену в зародыше, в случайно-неслучайном взгляде, в изменении голоса и языке тела. Не о женской подозрительности или ревности здесь речь, но об интуиции и проницательности, ведущих к актерской проникновенности. «— Знаешь, когда люди поют? — Когда нет слуха и голоса? — Когда они счастливы!..», —  это справедливая истина из главного новогоднего фильма нашей страны, неприменима, увы, к «Дон Жуану». Здесь поют, кажется, чтобы замаскировать слабость диалогов или подменить дивертисментом очередную длинноту повествования.

Это не мюзикл в полном смысле слова, но кино с музыкой и о музыке, которая, как сформулировал Лев Толстой в «Крейцеровой сонате», «заставляет забывать себя, мое истинное положение, она переносит меня в какое-то другое, не свое положение»… Эти темы и ассоциации сопутствуют фильму, в котором достаточно много пространства отдано зрителю, который в периоды долгих плавных сцен получает время помечтать о чем-то своем, или о вечном.

Несоблазнительный «Дон Жуан» Бозона словно отфильтровывает классический сюжет, выветривая из него игру страстей, эмоций и просто «живую жизнь». Пластмассовые персонажи в мире декораций и реквизита призваны, быть может, поведать о любви и о судьбе, но вместо этого лишь утомляют. В финале фильма актерское и человеческое эго главного героя сдувается как пламя свечи на сцене и от полнокровного, витального Дон Жуана остаются лишь две буквы на надгробии – DJ. Может быть, наряду с глубиной, реализмом и ясностью режиссерского послания фильму не хватило именно ди-джея? Если бы только их…

Эмилия Деменцова для КиноРепортера

«С любовью и яростью»: Жюльет Бинош и Венсан Линдон в словах и телах

9 ноября, 2022 Кино

«Впусти солнце» сказала себе Клер Дени, чтобы затем вознестись в «Высшее общество» – за пределы Солнечной системы в поисках черных дыр. Но пришло время заземлиться и погрузиться в то, что лучше всего удается передать на экране прозорливому режиссеру и мастеру психологических деталей – в черные дыры человеческих отношений и страстей. Фигуры умолчания и человеческие фигуры, полунамеки и силуэты, недосказанности и иносказания – авторский киноязык Клер Дени способен раскрыть новые оттенки даже в хрестоматийных сюжетах. Вот и заурядный любовный треугольник, составивший основу ее фильма, завоевавшего «Серебряного Медведя» за лучшую режиссуру на Берлинале 2022, неожиданно обернулся размышлением о страсти, языках любви и словесно-телесной интимности, в которую вторгаются фантомы прошлого и миражи будущего. Задумано и исполнено это кинополотно в точном соответствии с названием – «С любовью и яростью».

«Дела человеческие»: Атталь-Генсбур о «серой зоне», правосудии и морали

9 ноября, 2022 Кино

Вероятно в попытках подготовиться к «Страшному суду», публика активно потребляет разного рода судебные телешоу и юридические триллеры и драмы. Чем иначе объяснить неугасающую популярность жанра, на первый взгляд, лишенного особой кинематографичности? И все-таки фильмы, разворачивающиеся на поле битвы за справедливость частенько оказываются куда более зрелищными, чем многомиллионные блокбастеры. Яркие конфликты, подлинные эмоции, зашкаливающее напряжение и разлитый в воздухе азарт от балансирования на краю бездны, – если бы на судебные заседания продавались билеты, некоторые театры давно бы закрылись. Но не беспроигрышностью жанра руководствовался Иван Атталь, взявшийся за экранизацию снискавшего среди прочих Гонкуровскую премию лицеистов романа Карин Тюиль. В «Делах человеческих» он, вслед за автором, пытается исследовать «слишком человеческое»: от бытового до бытийного. Не довольствуясь судебной конвой (и конвоем) Атталь приглашает зрителей стать свидетелями обвинения, чтобы в финале публика обнаружила себя на скамье подсудимых.

«В Бенидорме идет снег»: жемчужное ожерелье Изабель Койшет из бурлеска, тайн и меланхолии

16 октября, 2022 Кино

«Кто понял жизнь, тот больше не спешит», – эта хайямоская мудрость могла бы стать слоганом фильма одной из самых титулованных режиссеров (не только среди женщин) Испании – Изабель Койшет. Ее «В Бенидорме идет снег» вопреки названию пронизан и залит солнцем. Оно умиротворяет попавших под его лучи. До изнеможения. Вот и почти двухчасовой фильм Койшет, представленный в рамках 44-ого ММКФ в секции «Мастера», погружает в безмятежность настолько, что может служить эквивалентом поездки на юг Испании, в которой вашими гидами станут обстоятельный Тимоти Сполл и пленительная Сарита Чоудри. В программе этого кинопутешествия – элементы триллера, бурлескные эпизоды, интриги, саспенс, сюр и палитра литературных ассоциаций – все здесь в ассортименте, но словно бы засвечено и расплавлено лучами планеты, вокруг которой вращается все сущее. Это кино о побеге из рутины, шансе на преображение и пробуждении к жизни. Только вот зрителям не раз захочется сладко зевнуть во время его просмотра.

«Супергерои»: он, она и время

4 мая, 2022 Кино

«Супергерои»: кинокомикс о приключениях любви во времени и пространстве

«Счастливые часов не наблюдают», – писал классик. «До первого сигнала будильника, зовущего на работу», – дописывает реальность. Режиссер и сценарист Паоло Дженовезе не из тех, кто стремится опередить свое время, считая более важным идти в ногу с ним. Но что делать, если время становится по-гамлетовски «вывихнутым»? Своих «Супергероев» Дженовезе снял в 2019, а в прокат они выходят только сейчас, но не с опозданием, а с выдержкой. Переживая пандемию и мировые кризисы, все мы то ощущали, как время остановилось, то чувствовали себя запертыми в бесконечном «флешбэке», а то и вовсе не могли угнаться за временем. Этот опыт и определил форму и концепцию фильма о путешествиях любви между врЕменным и временнЫм. «Супергерои» Дженовезе стали романтической мелодрамой, позволяющей зрителю забыть о времени без сожалений о времени, потраченном впустую.

«Худший человек на свете»: «интеллектуальная виагра» для тридцатилетних

24 марта, 2022 Кино

Есть вопросы сложнее, чем в викторинах, ведь неправильно ответив на них, проигрываешь не деньги, а жизнь. «Кто ты? Чем занимаешься?» – встречающая тридцатилетие Юлия (в золотом, не только из-за каннской пальмовой ветви, исполнении Ренате Реинсве) не может найти ответы и себя. «Я не знаю», – самая частая фраза фильма «Худший человек на свете», завершающего трилогию, начатую «Репризой» и «Осло, 31 августа» Йоакима Триера. Притворяющаяся романтической мелодрамой история на поверку оказывается резким и режущим высказыванием о времени и поколении, которое в поисках жизненного пути не замечает, как проходит жизнь. Мимо.

Поделенный на 12 глав с прологом и эпилогом фильм неспешно затягивает в себя, чтобы ближе к финалу зрители обнаружили себя в ловушке сомнений и внутреннего диалога, которым заражает героиня. Этот байопик из жизни одной из нас то кажется нордической версией «Милой Фрэнсис» Ноя Баумбаха, то умело мимикрирует под мамблкор с его «быть, а не казаться» и естественностью в словах и деталях, то тяготеет к ромкому, который в итоге оборачивается комом в горле зрителя. Развивающийся от главы к главе просто и неуклонно к подлинной драме, «Худший человек…» оставляет зрителя наедине с вопросом о том, кто же, собственно, в этой истории, – хуже всех. Мечущаяся ли от медицины к психологии, от фотографии к журналистике Юлия, или один из тех мужчин, что стали главами ее судьбы? Название фильма, случайно оброненное, прозвучит в нем, но ясности не прибавит. Нет здесь сценарных подсказок и наводящих намеков. Вместо них «картинки с выставки» наших будней, щепотки социальной сатиры и комиксов, дивертисмент в виде галлюциногенного трипа, анимация, встречи и расставания, ирония и меланхолия, и даже «интеллектуальная виагра»… Зрителю внутри фильма просторно и есть из чего/кого выбирать, как и его героине. Только вот обилие вариантов сделать этот единственно верный выбор и не позволяет.

В отличие от мотивирующих фильмов, бодрящихся, что «кто ищет – тот всегда найдет», Триер (не менее жестокий, чем его знаменитый однофамилец и коллега) спокойно и твердо говорит с экрана о том, что не все поиски венчает успех, особенно если не знаешь, что ищешь. Юлия не знает, чего хочет, но уверена в том, чего не хочет. Глядя на «среднестатистических» современников, она твердит только, что желает большего. Это желание оказывается больше, чем она сама, чем ноша из обид, опыта, стереотипов, семейных проблем, чужих проекций, горчащей неудовлетворенности и разочарованности во всем, а более – в себе.

Сорокасемилетний режиссер, оглянувшись на поколение, идущее за ним, прозорливо разглядел его «новую потерянность». Понятие «потерянное поколение» относится к периоду между Первой и Второй мировыми войнами, новые же «потерянные» по Триеру маются в пересменке между культурными войнами и сменой уклада жизни: от эпохи, когда культура передавалась через предметы, которыми был окружен человек (глубокая и точная мысль персонажа Андерса Даниелсена Лье, сыгравшего во всех частях трилогии) к виртуализации и подменившему реальность информационному потоку.

Когда кругом твердят о важности быть собой, важно честно ответить себе – «кто я?» От частного, интимного к общему, глобальному незаметно выводит зрителей фильм, открывая в нас того самого «худшего человека», который вольно или невольно, совершая выбор или избегая его, коверкает собственную жизнь. «Хуже всех идиотов, только ты сам» звучит с экрана, на котором запрограммированность дней оказывается составленной из «сбоев в программе». Не решающиеся родить (ребенка или проект), но и не желающие вырождаться – ни к чему не привязывающие себя надолго персонажи кажутся никчемными для тех, кто старше, и собратьями по несчастью – для ровесников, но режиссер не выносит приговора поколению. Оно в процессе, в прогрессе, в пути и, может быть, дойдет. Но в жизни ведь, как в искусстве, иной раз идти важнее, чем дойти… Триеру, впрочем, удалось дойти до самой сути.

«КиноРепортер«

«Роман служанки»: Британская драма обнаженных чувств и тел

17 февраля, 2022 Кино

Медленно, но верно? Ускоряющийся темп жизни дописывает «но»: «медленно – новое верно». Популярность разного рода замедлений от slow beauty, food и art до всеохватного slow living неуклонно растет. Искусство растягивать момент, проживая его во всей полноте, не оставило равнодушным и киноэкран. Slow cinema ретроспективно укрыло под собой режиссеров-авторов, чьи работы располагают к созерцательности: от Тарковского до Сокурова, от Пазолини до Вирасетакула. Породило оно и массу подражателей, не всегда чувствующих грань между красотой неподвижности и промедлением, что смерти подобно. Режиссер Ева Хассон продолжает кропотливо исследовать женскую природу, перейдя от чувств «Девушек солнца» (номинация на «Золотую пальмовую ветвь») к чувственности «Романа служанки». Эта заряженная эротизмом слоудрама о подавленных эмоциях затягивает. Но не как нечто увлекательное, а как корсет: силуэт в нем красив, а дышать трудновато.

Основой фильма стала новелла лауреата Букеровской премии Грэма Свифта о взаимном увлечении горничной и аристократа на фоне британских поместий, полных незалеченных травм Первой Мировой. Кино, как и книга, названо «Материнское воскресенье», однако, российские прокатчики решили переименовать его с намеком на сериальный блокбастер «Рассказ служанки». Но как текст Грэма Свифта далек от Джонатана Свифта, так и «Роман служанки» имеет мало (ничего) общего с громкой антиутопией. «Роман служанки» скорее тяготеет к внешнему облику и атмосфере «Аббатства Даунтон» и «Госфорд-парка», воспроизведенных нелинейно и с замедленной скоростью.

Как в романсе «Только раз бывают в жизни встречи, / Только раз судьбою рвется нить» в фильме детально проживается один роковой день, изменивший жизнь героини Джейн (три ее возраста сыграны Одессой Янг и Глендой Джексон). День, бросающий из крайности в крайность, от страстных придыханий к глухим рыданиям, убьет мечту, но раскроет предназначение героини – сочинительство Роман как любовная связь здесь обречен, но как литературное произведение – оказывается обреченным на успех. Сиротство и война, запретная любовь и вечная разлука, несбывшиеся надежды и неизбывные страдания, – такова эмоциональная партитура фильма.

Неприкрытость чувств подкреплена здесь весьма откровенной телесной наготой. Виртуозная операторская работа поет гимн женственности и британскому стилю, но за этим внешним великолепием если и угадывается глубина, то это глубина пустоты. Как обнаженная натура сама по себе лишена сексуальности, так и актерское существование здесь отдает приторной притворностью и не вызывает сопереживания. Даже мерцательное появление блестящего дуэта Оливии Колман и Колина Ферта, которые в отведенные им минуты наполняют происходящее смыслом и по-настоящему обнаженной болью (война по сюжету украла у них сыновей), не оправдывают претенциозную протяжность. Кино о том, в каких муках жизнь перерождается в прозу, заставляет помучаться и зрителей.

Во флегматичной смене художественных кадров увязают темы послевоенного синдрома, классовых противоречий, тяжелой женской доли, последствий заглушения в себе чувств, будь то страсть или скорбь, и одиночества творца, – все это спрятано по углам роскошных интерьеров и рассеяно в сигаретном дыме. Здесь много и многозначительно курят, не выдыхая при этом значимых мыслей и фраз.

«Роман служанки», кажется, не прошел путь, превращающий рукопись в книгу – ему отчаянно не хватает редактуры, усмиряющей режиссерское любование кадром и напоминающей, что для режиссера, как и для писателя, важны умение и смелость вычеркивать.

Трейлер

@Эмилия Деменцова Авторская версия текста, опубликованного в «КиноРепортере»