А Волгин впадает в … море
27 июня, 2025 Разное
Запасной выход из эпохи — через поэзию. Впечатления от книги «Прикосновенный запас: Стихи разных лет» Игоря Волгина
Не в пафос, не в крайность, не в депрессию, не в детство, не в сентиментальность, не в ярость, и даже не «как в ересь, в немыслимую простоту»… Волгин впадает в … море. Не ищите его на карте, не про Каспийское речь. Название его каждый читатель сам определит. Мне вот при неоднократном обращении к «Прикосновенному запасу» одним ограничиться не удалось. Вижу в книге и море житейское, где годы, тоска и ирония идут рука об руку. Чую и море российское – бурное, тревожное, со штормами событий и водоворотами памяти. Слышу море библейское и тем не льщу автору и не посягаю на обитель «чувств верующих», а памятую, что «библос» – это «книга» или «папирус», а где они, там слово. В начале было оно. Да и потом тоже, с перерывами на немоту «всё слова, слова, слова». В книге Волгина они звучат и отзываются.
Фрак и фрики
17 мая, 2025 Театр
В Театре Моссовета гоголевскую пьесу очистили от пыли с помощью робота-пылесоса
Сцена из спектакля «Женитьба». Фото Тарлана Расулова.
Если гадать не по руке, а по театральному репертуару, то линия любви у художественного руководителя Театра Моссовета Евгения Марчелли четкая и прямая. Все его недавние спектакли – от «БЕСприданницы» до «Бременских музыкантов», от «Замужней невесты» до «Тартюфа» – так или иначе матримониальные. В каждом из них можно найти брак. Тот, что именуется законным. Ныне к этой театральной режиссерской полигамии добавилась еще одна «Женитьба». От весны и пробуждаемых ею желаний не скрыться. Даже в театре!
Читать дальшеЛюбовь как невозможность
4 мая, 2025 Театр
Премьера Владимира Аленикова в театре ANTE
Спектаклей о любви – превеликое множество.
Спектаклей по любви – единицы.
«Любовь как невозможность» Владимира Аленикова из числа единичных.
«Жизнь»: Пронзительная драма о рождении и смерти семьи и искусства
4 мая, 2025 Без рубрики
Рецензия на трехчасовую кинопоэму Маттиаса Гласнера о вечном и увечном.
Пожалуй, никогда еще выход зарубежного фильма в российский прокат не был столь жизнеутверждающим. В буквальном смысле. Фильм немецкого режиссера, сценариста и музыканта Маттиаса Гласнера в оригинале называется «Умирание». В России же кино получило, казалось бы, прямо противоположное имя – «Жизнь». Редкий случай, когда «адаптированный перевод» оказывается точнее оригинала. Жизнь здесь предстает как ежедневное угасание и как парадоксальный эпилог смерти. Редкое по пронзительности и чистоте эмоций кинополотно режиссера, посвятившего свою очень личную работу «родным – живым и мертвым».
Читать дальше«Тартюф»: Почти головокружительная вечеринка
4 мая, 2025 Театр
Фото: Елена Лапина
На сцене «Под крышей» Театра имени Моссовета представили новый взгляд на классическую пьесу Мольера.
«Тартюф» на сцене «Под крышей» начинается так буйно и рьяно, что, кажется, крышу эту вот-вот сметет. Жанр спектакля обозначен как «Трагифарс. Кино» и его пролог музыкой, драйвом и пестротой отсылает к началу фильма «Великая красота» Паоло Соррентино с его неистовым разгулом. Юбилей, 360 лет великой пьесе Мольера, чем не повод для бурного веселья?
Читать дальше«БЕСприданница»: Герои Островского в присутствии любви и смерти
4 мая, 2025 Театр
Фото: Женя Сирина
В Театре им. Моссовета поставили хрестоматийную пьесу классика крепче чая и громче чаек.
«Бесприданницу» трудно сосватать зрителям. Она накрепко вшита в подкорку со школьной скамьи: истолкована в сочинениях, зачарована в сознании Паратовым-Михалковым из «Жестокого романса», «отпета» в мюзиклах и операх и истанцована в балетах. Да и по числу театральных постановок – это самая популярная пьеса автора, заложившего основы русского национального театра – Александра Островского. Но Евгения Марчелли вся эта культурная ценность (она же – бремя) не отпугнула, а, напротив, раззадорила. Заручившись авторской ремаркой пьесы «действие происходит в настоящее время», он строго последовал ей. А зрители последовали за ним. Дорога оказалась верной.
Читать дальше«Перед рассветом»: Антифашистский коллаж Никиты Михалкова
4 мая, 2025 Театр
Эксклюзивная рецензия на спектакль «Мастерской «12» по мотивам произведений Бертольта Брехта.
Отложив ненадолго томики Чехова и Бунина, Никита Михалков вместе с труппой своего театра «Мастерская 12» взялся за Бертольта Брехта. Постановка под названием «Перед рассветом» станет первой премьерой на свежеотремонтированной сцене на Поварской, и случится это осенью. Но мы, посмотрев спектакль на генеральном прогоне, уже сейчас спешим рассказать, почему его нельзя пропустить.
Читать дальшеРоссия и Вьетнам: созвучие культур – культура созвучия
3 июля, 2024 Без рубрики
В Москве состоялась торжественная церемония открытия Дней вьетнамской культуры в России.
Агдам: камень на камне, или белый кров – красная кровь
17 мая, 2024 Разное
Руины — наследники истории. Их воспевают. Ими любуются. Их называют местами силы. Величественные руины Колизея, живописные развалины Олимпии, уютные «руинные пабы» Будапешта. Ценность разрушенного человечество стало осознавать, начиная с эпохи Возрождения: тогда руины стали восприниматься не как смерть или вырождение, а как естественное продолжение того, что потеряло практическую пользу, но обрело символическую значимость. Руины, с одной стороны, шепчут неминуемое sic transit, sic transit, напоминая, что ничто не вечно, с другой — являют собой ту самую вечность: иные руины стали синонимом бессмертия. Со второй половины XVIII века возникла мода на искусственные руины, имитацию упадка и заброшенности. В 1930-х годах прошлого века личный архитектор Гитлера Альберт Шпеер выдвинул «теорию ценности руин»: в соответствии с ней здания нужно проектировать так, чтобы в случае обрушения, их останки были эстетически привлекательны. Мода на руины актуальна и сегодня. И так будет до тех пор, пока из мировой моды не исчезнут войны.
Читать дальшеОб асфальт
4 марта, 2024 Кино
«Господа, я предлагаю тост за матерей, которые бросают детей своих», – провозглашал герой пьесы Островского «Без вины виноватые». Полнометражный дебют режиссера Ирины Бас по сценарию Наргиз Багирзаде напоминает кинотост по тому же поводу. После него, однако, предполагается не распитие вина, а упоение виной, чувством вины. А по сюжету еще и невинностью.
Если бы гоголевская невеста решила подклеить к «Разбитым зеркалам» с Широй Хаас фильм «Алиса не может ждать» Наталии Мещаниновой, да окунуть это все в «Я не вернусь» Ярославы Пулинович, поместив в центр всего этого девушку с красными волосами, а-ля бунтарка Вилл из «Чародеек», и в довершении щедро вмешать в этот микс все приметы и штампы фильмов на тему «Трудно быть молодым», то получится «Детка». Фильм о «брошенности» матерью и жизнью, заброшенности комплексов и невыплаканных болей, выброшенностью на обочину печали и место-времени. Это очень личное и очень женское кинополотно, окунающее публику в месиво обид на весь мужской пол, до потолка. В фильме нет положительных мужских персонажей, а тот, кто пытается стать лучом в этом темном царстве (персонаж Степана Белозерова) сер, слаб и никчемен в попытках выбраться из оплаченного родителями кокона дорогого авто и квартиры с панорамными окнами.
Из маленького города в утробу Петербурга попадает героиня Маши Мацель Даша в поисках своей матери (Виктория Исакова), которая воспитанию дочери предпочла музыкальную карьеру, а, по сути, сбежала от мужа-консерватора, ассоциировавшего искусство и дома для публики (театры, филармонии и прочее) с публичными домами. Когда дочь исподволь заговаривает с отцом (Алексей Фаддеев) об актерском поприще, он советует не идти окольными путями, а напрямик податься в проститутки…
Даша целуется на прощанье с любимым псом и после выпускного «надевает» свою юность и ворох юношеского протеста и обид навыпуск. Сменив задуманную ее отцом для нее жизненную колею и внешний вид, (Даша делает модную стрижку в известном питерском салоне) героиня остается без денег и не находит иного способа заработка, как продажа девственности. С куплей-продажей не все идет гладко, как и с выстраиванием отношений с биологической матерью. Испытания новым городом, новым самоощущением и чувствами сочетаются с вступительными испытаниями на актерский факультет. Любопытен выбор героини – Хлебников и Хармс, «Заклятие смехом» и «Автобиография». Читая эти фрагменты, героиня проживает свой внутренний монолог, свои комплексы и боли. Так и фильм «Детка», выглядит как сублимация «болей, бед и обид». Кино– и театральная терапия голосит здесь с экрана, заглушаемая разве что адовым круговоротом города.
Один из персонажей этого фильма – Петербург. И это мог быть лишь он. Не потому только, что рабочее название фильма «Летом асфальт теплый», а в Москве, где изначально должно было бы снято это кино, все одето в плитку. Петербург, хотя и простужен всеми ветрами, дух Достоевского отсюда не выветривается. В «Детке» камера Александра Демьяненко красноречиво и многоцветно передает атмосферу нового дна старого города. Города, в котором век за веком занимают бывшие доходные дома все те же «желтобилетные» героини романов «больной совести нашей». Исподнее города рифмуется с теменью со дна душ его обитателей.
«Детка» не обещает приятного просмотра. Здесь много антиэстетичного, нарочито грубого, отталкивающего. И на всем лежит, как в старой песне, «след от мужских обид». Есть в нем и претензия на «исповедь дочери века», но есть и неприкрытая правда жизни, которую мы стараемся не замечать, переводя взгляд с грязного на величественно-достопримечательное. Купающееся в чувстве вины, это кино вслед за его героиней предлагает зрителю черный променад, в котором Даша, желая наказать родителей, ищет способ наказать себя. А кто ищет, как известно, найдет. В предсказуемой, но рабочей сценарной схеме все рефлексии и погружения на дно души разрешаются очень простыми, бытовыми проявлениями. От алкогольного угара до света звезд, которые ярче светят, если смотреть на них со дна колодца. А значит надо на это самое дно опуститься. Если даже в одной недавней громкой экранизации герои не заслужили свет, то надо барахтаться во тьме, барахтаться, чтобы выжить, – транслирует экран. Где-то бал у сатаны, а где-то будничный адский угар клубов, подворотен и задних сидений авто. Петербург здесь собирательный образ места, в котором по Вознесенскому «Бьют женщину»: «Бьют женщину. Блестит белок./ В машине темень и жара. / И бьются ноги в потолок, / как белые прожектора!»
Самым пронзительным и страшным фрагментом фильма, оказываются не эпизоды телесности, а бодрый и «смеянствующий смеяльно» фрагмент диалоговой игры персонажей на тему «За что я ненавижу родителей?». Юность обменивается друг с другом взаимным перечнем претензий к собственным родителям. Даша винит мать за ее отсутствие, а ее друг обвиняет собственную мать за слишком активное присутствие в его жизни. Крайности сталкиваются и находят оправдание собственной шаткости и неуверенности в жизни в грехах отцов. Юность, не находящая ничего лучше для заработка, чем продажа вещей и себя на интернет-аукционах, выносит приговор «поколениям сверху». Слово в данном эпизоде оказывается сильнее кадра: Наргиз Багирзаде – выпускница мастерской выдающегося автора Рустама Ибрагимбекова.
«Бьют женщину. Веками бьют, / бьют юность». В финальной сцене фильма две побитые и каждая по-своему обесчещенные мать и дочь, лежа на асфальте, приходят к окончательному примирению. И асфальт теплый, и отношения потеплели, и струящаяся кровь тепла. Жизнеутверждающие строчки песни на стихи Вероники Тушновой, завершающие это кинополотно, – «А знаешь все еще будет» – звучат здесь как издевка, или, что не помешало бы фильму,– самоирония. Фильм «Детка» можно «заклять смехом», сведя его сюжет к логлайну из миниатюры Жванецкого, в которой дама с собачкой: «обнюхали столбы, бегали знакомиться, лаяли на чужих, отдались безобразному облезлому псу на пустыре. Всё перевидели, всё пережили и побежали домой перекусить»… Откровенность здесь подменила искренность, но, как бы то ни было, это убедительный, хотя и не убеждающий режиссерский дебют, выгодно или нет, но отличающийся от новинок отечественного проката.
SNOB https://snob.ru/profile/403979/blog/3060797/